18. 01. 2022, вторник, числитель
EN

Николай Николаевич Климов: «На этот мир нельзя смотреть без юмора!»

15 ноября 2016 - 15:09 -- ukr_av

Бывают такие люди, как океаны. Их глубину нельзя раскрыть за одну беседу и хочется узнавать их вновь и вновь. Ими гордится наш университет. В этом номере журнал «Экспресс» предлагает вам познакомиться  с великолепным рассказчиком, авантюристом и любителем пошутить Николаем Николаевичем Климовым. Вы подумаете, почему так несерьёзно? Всё серьёзно! Николай Николаевич профессор кафедры «Автоматика, телемеханика и связь», доктор физико-математических наук, академик, человек, болеющий за своё дело. Просто он смотрит на этот мир с улыбкой. Надеемся, вы это почувствуете.

— Николай Николаевич, расскажите, откуда вы родом, из какой семьи?

Я родился в селе Нижний Торей в Бурятии. О своей семье могу говорить часами. Родители — Николай Иванович Климов и Варвара Сергеевна Красикова — оба из крестьян, родились и выросли в этой же деревне. Мать окончила 4 класса, а отец в школе вовсе не учился и был безграмотным. В августе 41-го года его призвали в армию. По дороге на фронт их эшелон попал под бомбёжку, получил контузию, а после лечения был направлен стрелком в 78-й железнодорожный строительный батальон, где и прослужит всю войну, был награждён медалями «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы», «За взятие Кёнигсберга». Домой вернулся только в  декабре 47-го года, инвалидом 3-й группы.

Я же родился в 42-м. Времена были сложные, мать много работала, и моим воспитанием в основном занимались бабушка с дедушкой. У бабушки была изумительная память. В 30-е годы в нашем селе организовали школу сельской молодёжи, куда из соседних деревень съезжались ребята. А так как жить им было негде, их брали на подселение по 2—3 человека. Бабушка тоже приютила нескольких школяров, и пока они разучивали стихи, всё запоминала на слух. Спустя годы она неторопливо, на память читала мне Некрасова, Пушкина. Это развило мою память, и я ещё до школы знал какое-то количество стихов. Она была моей Ариной Родионовной.

Но всё же больше времени я проводил с дедом. Свободолюбивый и прямолинейный по характеру он не любил советскую власть, жил сам по себе и в 35—36 годах в числе последних вступил в колхоз. Держался до предела. Прямоту и упорство я перенял у него. Работал дед мастером по строительству водяных мельниц, плотничал, делал телеги. Когда шёл в лес на заготовку дров или на реку, всегда брал меня с собой и никогда мне ничего не запрещал, наоборот, говорил: «Смотри, делай как я, а не хочешь, чем-то другим занимайся». С ним всегда был очень интересно и легко. Я рос свободным деревенским мальчишкой, и, по сути, таким же и остался, прожив не один десяток лет.

— Вы помните, когда начал зарождаться ваш интерес к науке?

Я с детства был очень любопытным, даже дотошным и всегда хотел узнать саму природу вещей. Года в четыре я уже ставил бабушку в тупик своими расспросами. Они с дедом оба были верующие, и поэтому бабушка пыталась мне всё объяснить с  точки зрения религии. Например, я у неё спрашиваю: «Откуда берётся гром и молния?», а она мне: «Это Илья пророк едет по небу на огненной колеснице и метает молнии». На что я задавал справедливый вопрос: «А почему он тогда с неба не падает?» (смеётся). На это бабушка ответить не могла. Так к 6 годам у меня сформировалось своё собственное мироощущение, а бабушка совсем потеряла надежду воспитать меня религиозным человеком.

А что было делать? Мой пытливый ум никогда не давал мне покоя, а ответить на мои вопросы было некому, поэтому все ответы я искал сам и не раз попадал в разные истории. Вот одна из них. Отец с фронта приехал с патефоном. После войны это была большая редкость! Было мне лет 6 тогда, и эта штуковина производила на меня какой-то завораживающий эффект. Я всё никак не мог понять, что за человечки в нём сидят и так мелодично поют.

И вот однажды этот патефон по какой-то случайности разбили, и он, о чудо, достался мне. Я, не мешкая, по частям затащил его на чердак и стал в нём искать тех самых человечков. Когда же я их там не обнаружил, меня это страшно заинтересовало. А так как круг и заводной механизм патефона сохранились, я его завёл, приложил к пластинке обычную швейную иголку и стал слушать. Иголка запела! В тот момент я понял, каким образом из патефона появляются звуки.

И таких случаев с большой долей авантюризма было немало. Я самостоятельно исследовал процесс зажигания лампочки, и меня било током,  залазил на столб с радиорепродуктором, чтобы понять, как он поёт, и меня снимали оттуда. Словом, жадно познавал этот мир (улыбается)!

— Когда пошли в школу, наверняка получили ответы на многие свои вопросы?

В школе мои эксперименты продолжились, благо мне очень повезло с учителями. Я попал в класс Елены Михайловны Батышевой, а она, по-моему, единственная была в школе на тот момент с высшим образованием. На уроке по естествознанию в 53-м году она рассказывала нам про стекло и принесла из дома сковороду из калёного стекла. Представляете, после войны, когда вообще ничего нет, и тут такая сковорода!

Чтобы продемонстрировать её прочность, Елена Михайловна бросала сковороду на пол, а та не разбивалась. Тогда я ей предложил попробовать со всех сил бросить её об пол и посмотреть, что будет. Сковорода разлетелась на мелкие кусочки (смеётся). Ужас! Елена Михайловна очень расстроилась и еле сдержала слёзы, но на меня не ругалась. Оказалось, что в деревянной половице вылез гвоздь, туда и упала сковорода. Всему классу тогда досталось по кусочку калёного стекла. Вот была радость! Мать рассказывала мне позже, как Елена Михайловна говорила ей, что я стану учёным.

Потом в старших классах у нас преподавал учитель физики Владимир Ефимович Шулунов. Он тоже вложил в нас немало знаний. Под его руководством мы с моим одноклассником Лёнькой Десятовым изготовили действующую модель 400-тонного мостового крана. Тогда же для школьного вечера по физике я подготовил стенд  для демонстрации явления полного внутреннего отражения света в струе воды.

— Заканчивая 10 класс, вы уже знали, где продолжите учёбу?

У меня в то время не было ни возможности выбирать вуз, ни понимания, куда пойти учиться. Поэтому прежде чем поступить на физико-математический факультет ИГУ, я успел побывать аж в 2-х учебных заведениях: в Высшем военно-морском училище имени М. В. Фрунзе в Ленинграде и в Бурятском сельскохозяйственном институте в Улан-Удэ.

— Вот так поворот судьбы! А как Вы 17-летний деревенский парнишка оказались не где-нибудь, а в Ленинграде, а потом в итоге в Иркутске?

История с училищем вообще произошла спонтанно, так сказать за компанию (улыбается). Мой одноклассник Женя Баранов страстно мечтал стать военным моряком и предложил после школы поступить в Ленинградское военное училище. И так он нас зажёг этой идеей, что в итоге поступать собрались 6 одноклассников. Терять нам было нечего. Написав заявление, мы прошли медкомиссию в местном военкомате, получили проездные документы, и сразу после выпускного рванули в Ленинград! Поступать! 

А в училище — военный порядок, казармы, все ходят строем. И это ещё даже не учёба, а только подготовка к медкомиссии и экзаменам. Представляете, что это такое… Нам после деревенской вольницы попасть в такие условия. Подчиняться и ходить строем нам совсем не хотелось. В итоге пятеро из нас, и я в том числе, решили, что поступать туда мы не будем, и благополучно завалили кто медкомиссию, а кто вступительные экзамены.

Из Ленинграда я прямиком отправился в Улан-Удэ, где поступил на строителя. Отучился год и понял — не моё. А так как ближайший к Улан-Удэ университет с физико-математическим факультетом был в Иркутске, я направился сюда и проучился благополучно пять с половиной лет.

— Вот как важно найти своё место! А чем вам запомнилась студенческая жизнь?

Скучать было некогда (улыбается). Со школы я занимался велосипедным спортом, на коньках бегал, участвовал в соревнованиях, и победы у меня были. С поступлением в вуз я это дело, как говорится, продолжил и развил.

Первый курс пролетел как-то незаметно. А на втором меня увлекла наука. Я успел поработать в нескольких лабораториях, принимал участие в исследованиях и уже не мыслил себя без научной работы. Но на этом мои приключения не закончились. Я же отличился (смеётся), получил удостоверение комбайнёра и работал два года с августа по ноябрь на уборке урожая. В то время получить такую «корочку» было очень престижно, потому что со всего потока из 120 человек только 1—2 работали на комбайнах, остальные — вручную.  Вот такие мы закалённые деревенские жители (улыбается).

В университете я познакомился со своей будущей женой Альбиной Константиновной. Она у меня тоже физик. В декабре 65-го года окончили университет, а в июле поженились. С той поры закрутилась у нас череда событий. В 69-м я защитил кандидатскую диссертацию, нам дали 2-комнатную квартиру в Академгородке, родились дети. В прошлом году было уже 50 лет нашей совместной жизни. Как один день! Она — мой надёжный тыл, моя верная подруга!

— Среди учёных бытует немало мнений, что такое наука. А что наука для вас?

Я занимаюсь наукой всю жизнь. После университета меня распределили в Сибирский институт земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн (СибИЗМИР), где я проработал 26 лет. 

Мы участвовали в интереснейших грандиозных по своему масштабу и значению проектах, с привлечением практически всех институтов страны, работали в хорошо оснащённых лабораториях. Я буквально пропадал на работе, но это того стоило, ведь я занимался наукой, «горел» своим любимым делом и был тогда невероятно счастлив.

Вообще наука для меня — это удовлетворение собственного любопытства за счёт средств государства. Я считаю, что без преданных своему делу, талантливых учёных невозможны новые открытия. Но также очень важно создавать для них адекватные, комфортные условия работы, инвестировать в развитие лабораторной базы, как, например, это было раньше в СССР и происходит сейчас  в европейских странах или США.

Развитие науки – это, прежде всего, вложения, большие вложения! Об этом болит моя душа с тех пор, как я перешёл работать в вузы, где финансированию научной работы уделяется, на мой взгляд, недостаточно внимания. Конечно, мы все зависим от государственных субсидий, но и на местах молчать нельзя. И если продолжать отсиживаться, можно окончательно потерять научную базу, которая нарабатывалась многие годы.

— Николай Николаевич, как получилось, что из СибИЗМИРа вы ушли в преподавание?

Во время перестройки в нашем институте работы стало ощутимо меньше, а кормить семью надо было, и с 91-го года я устроился по совместительству работать в ИрГТУ. А через 2 года перешёл туда на постоянную работу профессором на кафедру физики. Одновременно с этим я преподавал в ИВАИИ. Но с наукой не прощался и продолжал участвовать в крупных проектах, делал публикации. В этот период случались со мной интереснейшие поездки. В 91-м году я работал в Центре атмосферных исследований Лоул-Массачусетского университета в США. Удалось также поработать в Греции.

В январе 2000 года я устроился в ИрГУПС (тогда ИрИИТ) профессором кафедры «Информационные и телекоммуникационные системы». Затем по инициативе Леонида Петровича Суркова под моим руководством была организована кафедра «Телекоммуникационные системы», которая просуществовала 13 лет. С 2014 года я профессор кафедры «Автоматика, телемеханика и связь».

 — Не секрет, что далеко не каждый учёный может преподавать. Что Вам помогало, не имея педагогического опыта, доносить свои знания до студентов?

Соглашусь, что иметь багаж знаний и уметь им поделиться — это, как говорят в Одессе, две большие разницы (улыбается). Я привык работать хорошо и всегда стараюсь, чтобы ребята получали новые знания. Но зачастую, мне кажется, они страдают от того, что я много знаю, а донести это до них в нужном объёме не могу. Я думаю, что они всё усвоили, и перехожу к новому, а они не усвоили и не попытались понять, потому что  у них  не сформирована привычка учиться. 

Главная трагедия современных школ, на мой взгляд, в том, что детей перестали учить учиться. Поэтому я стараюсь объяснить своим студентам, что куда важнее понимать, о чём лекция, вникать в суть, чем бездумно записывать слова. Ведь знания человек должен осваивать сам. Их нельзя вбить в голову, как гвозди. Знания ко всему прочему никогда не бывают лишними, это как сберкнижка, которая обеспечит человека на долгие годы, выручит в нужный момент. Для меня важно, чтобы ребята это поняли!

— Вы упомянули о том, что всегда много работали. А удавалось ли вам уделять внимание вашей семье? Можете ли вы сказать, что реализовались не только как учёный, но и как семьянин?

Для меня рождение детей — один из самых главных и счастливых моментов в жизни!  Да, работы было очень много, но я всегда старался по мере сил и времени участвовать в жизни детей и словом и делом. Однажды, когда сын учился в 8 классе, и у них не было учителя по физике, мы напополам с моим однокурсником 2 месяца по очереди преподавали физику в 24-й школе. 

Я счастлив от того, что они выросли и стали хорошими людьми и крепкими специалистами в своей работе. Сын окончил физический факультет Новосибирского университета, сегодня внедряет программное обеспечение в банках. Дочка акушер-гинеколог, кандидат наук, врач высшей категории. Наши дети подарили нам с женой двоих внуков и внучку. Это наша отрада! У нас и правнук есть (улыбается).

— Своим студентам вы говорите, что у учёного в 90 лет мозг, как у подростка, потому что он постоянно его тренируют. Поделитесь, что кроме работы помогает вам в 74 года держать себя и свой мозг в таком тонусе?

Во-первых, я всю жизнь остаюсь любопытным, жадным до знаний — для учёного это важно! Неизменно интересуюсь новыми научными разработками, в курсе всех последних новостей в нашей стране и в мире. Мне крупно повезло, я в своей жизни много путешествовал и по работе, и как турист. Благодаря этому заграницей у меня появилось много друзей-учёных, с которыми мы всё время обмениваемся последними новостями.

Во-вторых, я с детства занимаюсь спортом и продолжаю им заниматься. Я и сегодня, как 70 лет назад, не расстаюсь со своим обожаемым велосипедом, правда, катаюсь только, когда бываю на даче.  Неизменный спутник моих велопрогулок — роскошная любимейшая собака, умница — шарпей Черри. По виду она напоминает льва: такая же по окрасу, короткошёрстная и голова у неё большая (смеётся). Скоро будет 8 лет, как она со мной. Я, к слову сказать, вообще собачник. До неё у меня была лайка, немецкая овчарка и спаниель.

И в-третьих, очень важно чувство юмора, без него вообще не проживёшь! Я обожаю пошутить и посмеяться. Мои любимые книги «12 стульев», «Золотой телёнок» и «Приключения бравого солдата Швейка». Я считаю, что они и повесть «Понедельник  начинается в субботу» братьев Стругацких просто обязаны быть прочитаны начинающим научным сотрудником, а ещё лучше каждым студентом. В этих книгах с  юмором отражаются все реалии нашей современной жизни, в том числе научной! А без юмора смотреть на этот мир нельзя!

Елена Страхова, журнал "Экспресс-ИрГУПС"Полную версию журнала читайте по ссылке.

На фото: 
здание ИрГУПС
Источник фото: 
архив ИрГУПС
Фото: 
неизвестен